Детские стихи школьная программа М. Ю. Лермонтов

5
Детские стихи школьная программа М. Ю. Лермонтов

Стихи Лермонтова из школьной программы

Михаил Лермонтов: биография

Сопоставляя творческий багаж Михаила Лермонтова с количеством прожитых лет, становится понятно, что перед нами гений. В 10 он сочинял пьесы для домашнего театра, в подлиннике читал французских, немецких и английских классиков, прекрасно рисовал, в 15 написал первую редакцию поэмы «Демон», в 20 – драму в стихах «Маскарад», в 24 – роман «Герой нашего времени». А в 26 лет Лермонтова не стало.

Детство и юность

Родился Михаил Юрьевич Лермонтов в ночь на 15 октября 1814 года в Москве. Бабушка поэта Елизавета Алексеевна Арсеньева – дворянка из знатного рода Столыпиных. Министр Петр Столыпин приходится поэту троюродным братом.

Властная и богатая Елизавета Арсеньева не желала для единственной дочери брака с Юрием Лермонтовым, красавцем-военным из обедневшего рода. Его сомнительное происхождение от шотландца Георга Лермонта не внушало ей доверие. Позже британская компания Oxford Ancestors опровергла родство поэта с Лермонтами при помощи анализа ДНК, подтвердив сомнения Арсеньевой.

Как и прогнозировала женщина, личная жизнь дочери Маши, «выскочившей» замуж за волокиту Юрия Лермонтова в 16 лет, оказалась несчастной. Муж начал изменять юной супруге едва ли не сразу после свадьбы. Он завел роман с немецкой нянькой сына Миши, волочился за дворовыми девушками. А когда жена упрекнула супруга в измене, получила удар кулаком в лицо. 21-летняя Мария Арсеньева-Лермонтова угасла от скоротечной чахотки, оставив полусиротой 2-летнего Мишу.

Елизавета Алексеевна, которой на момент смерти дочери исполнилось 44 года, отобрала внука у зятя, выписав Лермонтову вексель на 25 тысяч рублей. Юрий уехал из родового имения Столыпиных, а воспитанием Миши занялась бабушка. Женщина обожала внука и не жалела денег на его образование и здоровье. Михаил Лермонтов рос болезненным золотушным мальчиком, и бабушка наняла внуку французского доктора Ансельма Леви.

Отцу властная теща изредка позволяла встречаться с сыном, от чего страдали оба.

«Я стал добычей раздираемой», — позже пожаловался Михаил Лермонтов.

Детские и юношеские годы будущего классика прошли в имении Тарханы в Пензенской губернии. Елизавета Алексеевна наняла учителей для его образования. Бывший офицер наполеоновской армии француз Капэ преподавал мальчику французский язык. После смерти учителя его место занял эмигрант Шандро, которого Михаил Лермонтов позже описал в поэме «Сашка», назвав маркизом de Tess и «парижским Адонисом». На смену Шандро пришел англичанин Виндсон, познакомивший юношу с английской литературой. Любовь к творчеству Байрона у Лермонтова от британского педагога.

Михаил Лермонтов рос, наблюдая в родовом имении за деревенским бытом, слушая от крестьян народные песни и предания о Степане Разине и Емельяне Пугачеве.

Глубокий след в жизни и творческой биографии Михаила Лермонтова оставила поездка с бабушкой на Кавказ. В Горячеводске 10-летний мальчик впервые влюбился и спустя 2 года посвятил своей первой музе стихотворение «К Гению».

Стихи

В сентябре 1828 года Михаила Лермонтова зачислили в 4-й класс столичного университетского пансиона. В декабре мальчика перевели в пятый класс, подарив за прилежание картину и книгу. Этот год знаменателен тем, что Лермонтов от него отсчитывал начало творчества.

В пансионе подросток взялся составлять рукописные журналы. В одном из них, названном «Утренняя Заря», юный поэт стал главным сотрудником и поместил первую поэму «Индианка». Но через два года после преобразования пансиона в гимназию Миша оставил учебу.

Лето 16-летний Михаил Лермонтов провел в Подмосковье, в имении Столыпиных Середниково. Неподалеку жили родственники Верещагины. С Александрой Верещагиной Лермонтов дружил. Девушка познакомила Михаила с подругой, «черноокой красавицей» Екатериной Сушковой, в которую юноша влюбился. Чувства молодого поэта остались без ответа, он невыносимо страдал. Катя посмеивалась над влюбленным, неуклюжим и невзрачным мальчиком. Позже Сушкова поймет, что совершила роковую ошибку, издеваясь над несчастным юношей.

Осенью 1830 года Михаил Лермонтов поступил в Московский университет, выбрав нравственно-политическое отделение. Два года он учился вместе с Виссарионом Белинским, Александром Герценом и Николаем Огаревым. В студенческие годы Лермонтов написал драму «Странный человек», в которой осуждалось крепостное право. Михаил проявил дерзкий нрав и неучтивость, за что на экзаменах преподаватели отыгрались на нем: юноша «завалил» экзамены.

Оставаться на второй год Лермонтов отказался и оставил университет, переехав с бабушкой в Петербург. Попытка поступить на второй курс не увенчалась успехом: Михаилу предложили начать с первого. По совету друзей и бабушки юноша поступил в школу гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров, где проучился два года, назвав их «страшными» из-за военной муштры.

В Петербурге ранее неуклюжий и угрюмый Михаил Лермонтов преобразился: юноша стал душой компании, кутил и сводил с ума красавиц. Острый ум, начитанность, сарказм молодого человека отметили друзья и великосветские барышни.

В 1835 году произведения поэта впервые появились в печати. Товарищ Лермонтова без его ведома отдал в печать повесть «Хаджи-Абрек».

Со второй половины 30-х стихи Михаила Лермонтова охотно публикуют. Критики и читатели тепло приняли поэму «Песня про царя Ивана Васильевича…». В стихотворениях «Кинжал» («Мой друг железный»), «Поэт» и «Дума» Лермонтов провозгласил идеалы гражданской поэзии. Народная тема, русский характер очерчены в стихотворениях «Бородино» и «Родина».

Ярким примером романтизма называют стих «Парус», впервые напечатанный в «Отечественных записках». Читая строки, становятся понятны душевные порывы 18-летнего поэта.

В годы жизни в Петербурге Михаил Лермонтов наблюдает за нравами аристократии – наблюдения ложатся в основу драмы «Маскарад», которую поэт неоднократно переписывал, но так и не пробил стену цензуры.

Перелом от раннего к зрелому творчеству Лермонтова случился в 1837 году, после публикации гневного отклика на смерть Александра Пушкина. Стихотворение «Смерть поэта», осуждавшие убийцу и придворную знать, названную Лермонтовым виновницей трагедии, прочитала вся Россия. Друзья Пушкина и поклонники его таланта встретили стихотворение восхищенно, а враги, в том числе светские дамы, ставшие на сторону красавца Дантеса, негодовали.

Узнав о негативной реакции света, Михаил Лермонтов добавил остроты. Первое стихотворение заканчивалось строкой: «И на устах его печать». Продолжение стало вызовом «надменным потомкам»: в стихах увидели воззвание к революции.

Ссылки

После появления стихотворения последовали судебное разбирательство и арест. За процессом наблюдал император Николай Первый. Бабушка Лермонтова и друзья Пушкина, в том числе Василий Андреевич Жуковский, постарались смягчить участь Михаила Лермонтова. Бунтаря отправили в ссылку на Кавказ, прапорщиком в драгунский полк.

Первая ссылка длилась полгода, но сильно изменила Лермонтова. Живописная природа Кавказа, быт горцев, местный фольклор отобразились в произведениях «кавказского» периода. Но юношеская веселость поэта растаяла, сменившись «черной меланхолией».

После возвращения в петербургский высший свет Михаил Лермонтов находится в центре внимания: им восхищаются одни и ненавидят другие. Кавказ вдохновил поэта на написание поэм, задуманных и начатых в Москве: появились «Демон» и «Мцыри», дополняющие друг друга сочинения.

После ссылки Михаил Лермонтов привез в Петербург новые произведения, которые печатаются в каждом номере журнала «Отечественные записки». Михаил Юрьевич вошел в круг близких друзей Пушкина и находится на пике популярности. Он по-прежнему дерзок и саркастичен. Ссора с сыном французского посла Эрнестом де Барантом в феврале 1840 года заканчивается дуэлью. Лермонтов и де Барант сошлись за Черной речкой, неподалеку от места дуэли Пушкина с Дантесом. Эрнест де Барант промахнулся, а Михаил Лермонтов выстрелил в сторону.

О дуэли узнало начальство, поэта арестовали и передали военному суду. Император распорядился сослать дуэлянта на Кавказ во второй раз, но теперь в армейский полк, воевавший на передовой. Лермонтов отличился, проявив храбрость, но по распоряжению Николая Первого наград не получил.

Одно из последних стихотворений поэта – «Выхожу один я на дорогу» – появилось в конце мая 1841 года. Критики увидели в нем «лирический итог исканий», к которым Михаил Лермонтов обращался в конце земного пути. За несколько недель до убийства поэт сочинил стих «Утес», напечатанный через 2 года после его смерти.

Романы

В Петербурге, в перерывах между муштрой, Михаил Лермонтов сочинил роман «Вадим», в котором описал события Пугачевского восстания.

Но апофеозом лермонтовского реализма является роман «Герой нашего времени», написанный в 1840 году, незадолго до смерти. Образ Печорина показан на контрастном фоне жизни русского общества. Противоречие между глубиной натуры Печорина и бесплодностью действий автобиографично. Новаторство романа в тонком психологизме и раскрытии душевной жизни героев, чего ранее никто из литераторов России не делал.

Романом восхищались Николай Гоголь, Лев Толстой и Антон Чехов.

Личная жизнь

Михаил Лермонтов писал:

«Любил я трижды – трижды безнадежно».

Поэт, по описанию современницы-барышни, красотой не отличался. Мал ростом, коренаст, взгляд черных глаз мрачен, улыбка недобрая, нервный юноша, похожий на избалованного и злобного ребенка.

Три главные любви Лермонтова вышли замуж: Екатерина Сушкова, в которую Михаил влюбился в 16 лет, Наталья Иванова, которой посвятил «Ивановский цикл», Варвара Лопухина, которую поэт любил до конца жизни.

Сушковой Михаил Лермонтов жестоко отомстил спустя 5 лет. Узнав, что девица собирается замуж, он расстроил свадьбу, разыграв страсть и влюбив Екатерину в себя. Скомпрометированная в глазах света невеста долго страдала. История трагических отношений напоминает любовную линию романа «Герой нашего времени».

Новость о замужестве Вареньки Лопухиной поэт принял болезненно. Когда Варвара вышла замуж, Лермонтов никогда не называл ее по фамилии мужа – Бахметевой: возлюбленная осталась для него Лопухиной.

Смерть

Зима 1840-41 оказалась последней для Лермонтова. Он приехал в отпуск в Петербург, мечтая об отставке и литературной работе. Бабушка, мечтавшая о военной карьере внука и не разделявшая увлечения литературой, разубедила Михаила подавать прошение об отставке. На Кавказ Лермонтов возвращался с тревожным сердцем.

В Пятигорске произошла роковая ссора Михаила Лермонтова с майором в отставке Николаем Мартыновым, с которым познакомился в Москве и даже бывал в доме его родителей. Позже Мартынов рассказал, что в Пятигорске Лермонтов не пропускал ни одного случая, чтобы отпустить колкость в его адрес.

Дуэль состоялась 27 июля 1841 года. Противники договорились стреляться «до исхода». Михаил Лермонтов выстрелил вверх, а Мартынов – в упор, в грудь противника, убив его наповал. Разразившаяся гроза и проливной дождь помешали прибытию на место доктора, и убитый поэт долго лежал на земле.

На похоронах Лермонтова, вопреки хлопотам друзей, церковного обряда не было. В Петербурге весть о смерти поэта встретили словами: «Туда ему и дорога». По воспоминаниям Павла Вяземского император обронил: «Собаке – собачья смерть», но после упрека великой княгини вышел к присутствующим и провозгласил, что «тот, кто мог заменить нам Пушкина, убит».

Похоронили Лермонтова 29 июля 1841 года на старом кладбище Пятигорска. Но спустя 250 дней бабушка Михаила Юрьевича выхлопотала позволение императора о перевозе тела в Тарханы.

В апреле 1842 года тело в свинцовом гробу захоронили в семейной часовне-усыпальнице, рядом с дедом и матерью.

Память

Книги Лермонтова претерпели десятки переизданий. Последнее в 2014 году: собрание сочинений в 4 томах напечатано «Издательством Пушкинского Дома» в количестве 300 экземпляров.

Имя Михаила Юрьевича носят улицы, скверы, библиотеки в России и постсоветских республиках. В Одессе именем поэта названа городская библиотека №16 и клинический санаторий.

Малая планета под номером 2222, открытая в марте 1981 года, названа «Лермонтов».

Памятник Михаилу Юрьевичу Лермонтову воздвигли в Грозном на проспекте Мохаммеда Али, рядом с драмтеатром имени М. Ю. Лермонтова. На постаменте строки поэта:

«Как сладкую песню Отчизны моей, люблю я Кавказ!».

Осень

Листья в поле пожелтели,
И кружатся и летят;
Лишь в бору поникши ели
Зелень мрачную хранят.
Под нависшею скалою
Уж не любит, меж цветов,
Пахарь отдыхать порою
От полуденных трудов.
Зверь отважный поневоле
Скрыться где-нибудь спешит.
Ночью месяц тускл и поле
Сквозь туман лишь серебрит.

Утес

Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана;
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;
Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне.

Сон (В полдневный жар в долине Дагестана…)

В полдневный жар в долине Дагестана
С свинцом в груди лежал недвижим я;
Глубокая еще дымилась рана,
По капле кровь точилася моя.
Лежал один я на песке долины;
Уступы скал теснилися кругом,
И солнце жгло их желтые вершины
И жгло меня – но спал я мертвым сном.
И снился мне сияющий огнями
Вечерний пир в родимой стороне.
Меж юных жен, увенчанных цветами,
Шел разговор веселый обо мне.
Но в разговор веселый не вступая,
Сидела там задумчиво одна,
И в грустный сон душа ее младая
Бог знает чем была погружена;
И снилась ей долина Дагестана;
Знакомый труп лежал в долине той;
В его груди дымясь чернела рана,
И кровь лилась хладеющей струей.

Прощай, немытая Россия…

Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые, [1]
И ты, им преданный народ.
Быть может, за стеной Кавказа
Сокроюсь от твоих пашей,
От их всевидящего глаза,
От их всеслышащих ушей.

[1]«Мундиры голубые» – речь идет об офицерах корпуса жандармов.

[2]«Прощай, немытая Россия». Впервые опубликовано (с цензурными искажениями) в 1887 г. в «Русской старине» (№ 12, с. 738–739).

Автограф не сохранился.
Написано, по свидетельству биографов, в апреле 1841 г., перед отъездом Лермонтова из Петербурга на Кавказ.
До нас дошло несколько вариантов текста этого стихотворения в списках, сделанных в разное время П. И. Бартеневым.

В 1873 г. Бартенев, посылая стихотворение П. А. Ефремову, писал: «Вот еще стихи Лермонтова, списанные с подлинника». При этом сообщался следующий текст:
Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
И ты, послушный им народ.
Быть может, за хребтом Кавказа
Укроюсь от твоих царей,
От их всевидящего глаза,
От их всеслышащих ушей.

В 1890 г. Бартенев опубликовал другую редакцию текста (по которой печатается стихотворение в настоящем издании), сопроводив ее примечанием: «Записано со слов поэта современником» (Русский архив, 1890, № 11, стб. 375).

В 1955 г. опубликован еще один вариант текста – список того же Бартенева из архива Н. В. Путяты. В этом списке стих 4 читается: «И ты, покорный им народ». Остальной текст – как в письме Ефремову (подробнее см.: Известия Академии наук СССР. Отделение литературы и языка, 1955, т. 14, вып. 4, с. 372–373).

Ту редакцию, где стих 6 читается «Сокроюсь от твоих пашей», есть основание считать наиболее вероятной по смыслу и по форме. Резко обличительное стихотворение Лермонтова, направленное против самодержавно-бюрократического режима России, распространялось в списках и подвергалось многим искажениям.

Пророк

С тех пор как вечный судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.
Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья:
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.
Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот в пустыне я живу,
Как птицы, даром божьей пищи;
Завет предвечного храня,
Мне тварь покорна там земная;
И звезды слушают меня,
Лучами радостно играя.
Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:
«Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами.
Глупец, хотел уверить нас,
Что бог гласит его устами!
Смотрите ж, дети, на него:
Как он угрюм и худ и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!»

Пророк. Впервые опубликовано в 1844 г. в «Отечественных записках» (т. 32, № 2, отд. I, с. 197).
Написано между маем и началом июля 1841 г.

Лермонтов продолжает своим стихотворением пушкинскую тему поэта-пророка (ср. стихотворение Пушкина «Пророк», 1826). Но у Лермонтова – трагическое осмысление темы: поэт, обладающий всеведением пророка, подвергается гонениям со стороны общества за проповедь любви и истины.
В. Г. Белинский относил стихотворение «Пророк» к лучшим созданиям Лермонтова: «Какая глубина мысли, какая страшная энергия выражения! Таких стихов долго, долго не дождаться России!..» (Белинский, т. VIII, с. 117).

Нет, не тебя так пылко я люблю…

1
Нет, не тебя так пылко я люблю,
Не для меня красы твоей блистанье:
Люблю в тебе я прошлое страданье
И молодость погибшую мою.
2
Когда порой я на тебя смотрю,
В твои глаза вникая долгим взором:
Таинственным я занят разговором,
Но не с тобой я сердцем говорю.
3
Я говорю с подругой юных дней;
В твоих чертах ищу черты другие;
В устах живых уста давно немые,
В глазах огонь угаснувших очей.

Высказывались предположения, что стихотворение относится к Софье Михайловне Соллогуб, жене писателя В. А. Соллогуба, или я Екатерине Быховец, дальней родственнице Лермонтова, с которой поэт встречался летом 1841 г. в Пятигорске. Лермонтов находил в ней сходство с В. А. Бахметевой (Лопухиной) – «подругой юных дней», горячо любимой поэтом.

На севере диком стоит одиноко…

На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна
И дремлет качаясь, и снегом сыпучим
Одета, как ризой, она.
И снится ей всё, что в пустыне далекой –
В том крае, где солнца восход,
Одна и грустна на утесе горючем
Прекрасная пальма растет.

Это вольный перевод стихотворения Г. Гейне «Ein Fichtenbaum steht einsam» («Сосна стоит одиноко») из цикла «Лирическое интермеццо», входящего в «Книгу песен».

Первая редакция перевода, более близкая к подлиннику, имеет в автографе эпиграф – цитату из немецкого текста стихотворения:

Ein Fichtenbaum steht einsam
Im Norden auf Kahler Höh.
Heine

В переводе:
Сосна стоит одиноко
На севере, на голой вершине.
Гейне

Затем следует текст:
На хладной и голой вершине
Стоит одиноко сосна,
И дремлет… под снегом сыпучим
Качаяся дремлет она.

Ей снится прекрасная пальма
В далекой восточной земле,
Растущая тихо и грустно
На жаркой песчаной скале.

Окончательная редакция создана Лермонтовым вскоре после первой – весной 1841 г., перед отъездом на Кавказ. Эпиграф в ней отсутствует. «Накануне отъезда своего на Кавказ, – вспоминал П. П. Вяземский, – Лермонтов по моей просьбе мне перевел шесть стихов Гейне: „Сосна и пальма“. Немецкого Гейне нам принесла С. Н. Карамзина. Он наскоро, в недоделанных стихах, набросал на клочке бумаги свой перевод. Я подарил его тогда же княгине Юсуповой.

Вероятно, это первый набросок, который сделал Лермонтов, уезжая на Кавказ в 1841 году, и который ныне хранится в императорской Публичной библиотеке» (Воспоминания, с. 264).

В обеих редакциях изменен смысл стихотворения Гейне: любовную тему – судьба влюбленных, осужденных на вечную разлуку (сосна в немецком языке – слово мужского рода), – Лермонтов заменил темой одиночества.

Листок

Дубовый листок оторвался от ветки родимой
И в степь укатился, жестокою бурей гонимый;
Засох и увял он от холода, зноя и горя
И вот наконец докатился до Черного моря.
У Черного моря чинара стоит молодая;
С ней шепчется ветер, зеленые ветви лаская;
На ветвях зеленых качаются райские птицы;
Поют они песни про славу морской царь-девицы.
И странник прижался у корня чинары высокой;
Приюта на время он молит с тоскою глубокой,
И так говорит он: «Я бедный листочек дубовый,
До срока созрел я и вырос в отчизне суровой.
Один и без цели по свету ношуся давно я,
Засох я без тени, увял я без сна и покоя.
Прими же пришельца меж листьев своих изумрудных,
Немало я знаю рассказов мудреных и чудных».
– На что мне тебя? – отвечает младая чинара,
Ты пылен и желт, – и сынам моим свежим не пара.
Ты много видал – да к чему мне твои небылицы?
Мой слух утомили давно уж и райские птицы.
Иди себе дальше; о странник! Тебя я не знаю!
Я солнцем любима, цвету для него и блистаю;
По небу я ветви раскинула здесь на просторе,
И корни мои умывает холодное море.

Выхожу один я на дорогу…

1
Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
2
В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом…
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? Жалею ли о чем?
3
Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!
4
Но не тем холодным сном могилы…
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;
5
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб вечно зеленея
Темный дуб склонялся и шумел.

Тучи

Тучки небесные, вечные странники!
Степью лазурною, цепью жемчужною
Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники
С милого севера в сторону южную.
Кто же вас гонит: судьбы ли решение?
Зависть ли тайная? Злоба ль открытая?
Или на вас тяготит преступление?
Или друзей клевета ядовитая?
Нет, вам наскучили нивы бесплодные…
Чужды вам страсти и чужды страдания;
Вечно холодные, вечно свободные,
Нет у вас родины, нет вам изгнания.

1840 г.

Написано перед отъездом Лермонтова в ссылку на Кавказ.

По воспоминаниям В. А. Соллогуба, стихотворение создавалось при следующих обстоятельствах: «Друзья и приятели собрались в квартире Карамзиных проститься с юным другом своим, и тут, растроганный вниманием к себе и непритворною любовью избранного кружка, поэт, стоя в окне и глядя на тучи, которые ползли над Летним садом и Невою, написал стихотворение „Тучки небесные, вечные странники!..“.

Софья Карамзина и несколько человек гостей окружили поэта и просили прочесть только что набросанное стихотворение. Он оглянул всех грустным взглядом выразительных глаз своих и прочел его. Когда он кончил, глаза были влажные от слез…» (см. т. VI собрания сочинений под редакцией Висковатова, с. 338).

Пленный рыцарь

Молча сижу под окошком темницы;
Синее небо отсюда мне видно:
В небе играют всё вольные птицы;
Глядя на них, мне и больно и стыдно.
Нет на устах моих грешной молитвы,
Нету ни песни во славу любезной:
Помню я только старинные битвы,
Меч мой тяжелый да панцирь железный.
В каменный панцирь я ныне закован,
Каменный шлем мою голову давит,
Щит мой от стрел и меча заколдован,
Конь мой бежит, и никто им не правит.
Быстрое время – мой конь неизменный,
Шлема забрало – решетка бойницы,
Каменный панцирь – высокие стены,
Щит мой – чугунные двери темницы.
Мчись же быстрее, летучее время!
Душно под новой бронею мне стало!
Смерть, как приедем, подержит мне стремя;
Слезу и сдерну с лица я забрало.

Пленный рыцарь. Впервые опубликовано в 1841 г. в «Отечественных записках» (т. 17, № 8, отд. III, с. 268).
Автограф не сохранился.
Написано, по всей вероятности, во время заключения в ордонанс-гаузе.

Из Гете

Горные вершины
Спят во тьме ночной;
Тихие долины
Полны свежей мглой;
Не пылит дорога,
Не дрожат листы…
Подожди немного,
Отдохнешь и ты.

1840 г.

Поэт и переводчик Гете А. Н. Струговщиков вспоминал о своем разговоре с Лермонтовым по поводу этого стихотворения: «На вопрос его <Лермонтова>: не перевел ли я „Молитву путника“ Гете? – я отвечал, что с первой половиной сладил, а во второй – недостает мне ее певучести и неуловимого ритма. „А я, напротив, мог только вторую половину перевести“, – сказал Лермонтов и тут же, по просьбе моей, набросал мне на клочке бумаги свои „Горные вершины“» (Русская старина, 1874, № 4, с. 712). Струговщиков относил этот разговор к концу ноября 1840 г., что ошибочно: Лермонтов в это время был уже на Кавказе.
Является вольным переводом стихотворения Гете «Über allen Gipfeln» («Над всеми вершинами»).

Когда волнуется желтеющая нива…

Когда волнуется желтеющая нива
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка;
Когда росой обрызганный душистой,
Румяным вечером иль утра в час златой,
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой;
Когда студеный ключ играет по оврагу
И, погружая мысль в какой-то смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он, –
Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе, –
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу бога…

Написано в феврале 1837 г., когда поэт находился в заключении.

Парус

Кавказ

Хотя я судьбой на заре моих дней,
О южные горы, отторгнут от вас,
Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз:
Как сладкую песню отчизны моей,
Люблю я Кавказ.

В младенческих летах я мать потерял.
Но мнилось, что в розовый вечера час
Та степь повторяла мне памятный глас.
За это люблю я вершины тех скал,
Люблю я Кавказ.

Я счастлив был с вами, ущелия гор;
Пять лет пронеслось: все тоскую по вас.
Там видел я пару божественных глаз;
И сердце лепечет, воспомня тот взор:
Люблю я Кавказ!..

Белеет парус одинокой
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?..
Играют волны – ветер свищет,
И мачта гнется и скрыпит…
Увы! Он счастия не ищет
И не от счастия бежит!
Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой…
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!

Лермонтов отразил в стихотворении настроения передовой интеллигенции 30-х годов XIX в. – ее революционные порывы и духовную разобщенность в обстановке последекабрьской реакции.

Образ одинокого паруса запечатлен Лермонтовым и в живописном произведении того же периода – в акварельном морском пейзаже. Впоследствии Лермонтов вернулся к этому образу в романе «Герой нашего времени» (завершающие строки повести «Княжна Мери»).

К* (Я не унижусь пред тобою…)

Я не унижусь пред тобою;
Ни твой привет, ни твой укор
Не властны над моей душою.
Знай: мы чужие с этих пор.
Ты позабыла: я свободы
Для заблужденья не отдам;
И так пожертвовал я годы
Твоей улыбке и глазам,
И так я слишком долго видел
В тебе надежду юных дней
И целый мир возненавидел,
Чтобы тебя любить сильней.
Как знать, быть может, те мгновенья,
Что протекли у ног твоих,
Я отнимал у вдохновенья!
А чем ты заменила их?
Быть может, мыслию небесной
И силой духа убежден,
Я дал бы миру дар чудесный,
А мне за то бессмертье он?
Зачем так нежно обещала
Ты заменить его венец,
Зачем ты не была сначала,
Какою стала наконец!
Я горд!.. Прости! Люби другого,
Мечтай любовь найти в другом;
Чего б то ни было земного
Я не соделаюсь рабом.
К чужим горам под небо юга
Я удалюся, может быть;
Но слишком знаем мы друг друга,
Чтобы друг друга позабыть.
Отныне стану наслаждаться
И в страсти стану клясться всем;
Со всеми буду я смеяться,
А плакать не хочу ни с кем;
Начну обманывать безбожно,
Чтоб не любить, как я любил;
Иль женщин уважать возможно,
Когда мне ангел изменил?
Я был готов на смерть и муку
И целый мир на битву звать,
Чтобы твою младую руку –
Безумец! – лишний раз пожать!
Не знав коварную измену,
Тебе я душу отдавал;
Такой души ты знала ль цену?
Ты знала – я тебя не знал!

Стихотворение обращено к Н. Ф. Ивановой.

 

  1. Окей выучил за 5 минут вот-так: прочитал 3 раза,пересказал подглядывая в книгу,без книги рассказать, и всё вы можете выучить стих а лучше так: запишите на диктофон как вы читаете стих. И слушайте его

  2. Спасибо ,Выучила (хорошо) прим. за 50 мин.

  3. Стихи, которые я учила в школе 70 лет назад. Я их помню и это прекрасно. Услада души.

  4. А в советское время авторство этого стихотворения не оспаривалось… Нам говорили, что Лермонтов выступал против самодержавия, т.е. был герой своего времени!

LEAVE A REPLY