Детские стихи школьная программа. Брюсов В.Я.

5
Детские стихи школьная программа. Брюсов В.Я.

Стихи Брюсова для детей

Валерий Брюсов: биография

Блок считал себя недостойным рецензировать этого гения и тем более — печататься с ним в одном журнале. Дело в том, что главный поэт Серебряного века, перечитав произведение Валерия Яковлевича, настолько поразился его творением, что сразу поставил себя на ранг ниже. Стоит сказать, что поэт, чьи стихотворения цитируются любителями словесности и по сей день, обожествлялся современниками. Многие видели в Брюсове мессию, грядущего по водам хитросплетенных строк и обозначающим новые витки литературы.

Портрет Валерия Брюсова

В действительности этот мастер пера по праву считается основоположником русского символизма и предтечей акмеизма, который обзавелся как почитателями и последователями, так и коварными недоброжелателями.

Примечательно, что Валерий Яковлевич известен не только по стихотворениям – этот талантливый писатель проявил себя также в переводах, журналистике и нетривиальных прозах. Брюсов знаком по произведениям «Август», «Прощаю все», «Я люблю», «Первый снег» и другим примечательным работам, которые стали бессмертными.

Детство и юность

Мэтр русского символизма родился холодным зимним днем 1 (13) декабря 1873 года в самом сердце России. Будущий поэт рос и воспитывался в зажиточной купеческой семье вместе с сестрой Надеждой, которая стала профессором Московской консерватории.

Поэт Валерий Брюсов

У Валерия Яковлевича интересная родословная. Его дедушка по отцовской линии, Кузьма Андреевич, был крепостным помещика Брюса и за два года до отмены крепостного права – реформы, проведенной Александром II, – выкупился на волю и начал свое торговое дело. Благодаря упорству и трудолюбию, Кузьма Андреевич выбился из грязи в князи и приобрел двухэтажный особняк на Цветном бульваре в Москве.

По линии матери дедушкой литератора был Александр Яковлевич Бакулин, известный современникам как поэт-баснописец и автор сборника «Басни провинциала». Возможно, именно этот человек оказал влияние на Валерия Яковлевича.

Валерий Брюсов в детстве и юности

Что касается отца Валерия, то Яков Кузьмич был фигурой загадочной и неоднозначной, сочувствовал идеям революционеров-народников, которые, движимые социалистическими идеями Герцена, всеми способами хотели приблизиться к интеллигенции и найти свое место в мире. Глава семейства был человеком азартным: увлекшийся лошадиными скачками, Брюсов-старший мигом просадил все состояние на ставках и чуть не остался без гроша в кармане.

Примечательно, что родители Брюсова не были набожными людьми, они не занимались воспитанием своего отпрыска, но зато оберегали его от «религиозных сказок». Таким образом, будущий поэт знал о натуралистических идеях Дарвина куда больше, чем о подробностях бытия царя Соломона и распятия Иисуса Христа.

Валерий Брюсов в молодости

Валерий Яковлевич рано пристрастился к литературе. Вместо того чтобы играть с мальчишками во дворе, будущий автор стихотворения «Грядущие гунны» проводил время за чтением классических произведений и бульварных романов, можно сказать, что юноша проглатывал книги одну за другой. Даже научные статьи, попадавшиеся случайно в руки Брюсова, не оставались без должного внимания.

Фаворитами Валерия были автор приключенческой литературы, подаривший миру «Капитана Немо», Жюль Верн и писатель, сочинивший «Всадника без головы», Томас Майн Рид. Также известно, что Валерий Яковлевич получил блистательное образование, он учился в двух престижных гимназиях, а в последние годы пребывания на школьной скамье начал проявлять интерес к царице наук – математике – и успешно решал самые сложные уравнения и задачи.

Валерий Брюсов

Возможно, имя Брюсова стояло бы наравне с Архимедом, Франсуа Виетом и Рене Декартом, однако молодой человек выбрал другой, творческий, путь. Заслужив аттестат зрелости, молодой человек продолжил получать образование и стал студентом Московского университета им. Ломоносова – учился на историко-филологическом факультете.

Литература

Валерий Яковлевич Брюсов с детства знал свое призвание, поэтому уже в 13-летнем возрасте занимался сочинительством стихов. Яков Кузьмич поддерживал отпрыска во всех начинаниях, поэтому отсылал творческие потуги горячо любимого чада по изданиям и даже отправил его очерк об отдыхе с семьей в детский журнал «Задушевное слово». Написанное одиннадцатилетним мальчиком «Письмо в редакцию» было опубликовано в 1884 году.

Хотя ранние стихотворения Брюсова были сложены на ура, первые рассказы юноши нельзя назвать удачными. Стоит отметить, что, когда юный Валерий брал чернильницу и перо, его вдохновлял классик русской литературы Николай Алексеевич Некрасов. Позже Брюсов стал восторгаться Семеном Яковлевичем Надсоном.

Книги Валерия Брюсова

Примечательно, что уже в 1893 году молодой поэт ставит перед собой цель стать распространителем символизма в России. Символисты старались обличить существование каждой души и наделить главного героя всем спектром человеческих переживаний. Лев Троцкий сказал, что возникновение этого течения является «желанием забыться, оказаться по ту сторону добра и зла».

Взглядам Брюсова предшествовали увлечения французскими поэтами, он наслаждался произведениями Бодлера, Верлена, Малларме и в конечном итоге стал автором драмы «Декаденты» («Конец столетия», 1893). В 1899 году Валерий Яковлевич получил диплом и стал усиленно заниматься литературой и разрабатываем теории символизма. Примерно в то же время Брюсов сблизился с Бальмонтом.

Валерий Брюсов и Константин Бальмонт

Знакомство двух поэтов в дальнейшем переросло в крепкую дружбу, они тесно общались вплоть до эмиграции Константина Дмитриевича. Дошло до того, что в начале 20 века Брюсов посвятил приятелю сборник «Tertia Vigilia» («Третья стража»), который литературные критики считают первым ростком урбанистического этапа творчества писателя: автор все чаще и чаще воспевает в своих трудах просторы шумного города и скрупулезно описывает даже мельчайшие детали.

Через три года творческая биография Брюсова пополняется сборником гражданской лирики «Urbi et Orbi» («Граду и миру»). В собрание вошли элегия «Женщине», баллада «Раб», а также сонеты, поэмы, оды и послания. Произведения Валерия Яковлевича из «Urbi et Orbi» оказали влияние на Александра Блока, Андрея Белого и Сергея Соловьева.

Валерий Брюсов, Нина Петровская и Андрей Белый

Далее Валерий Яковлевич становится автором сборника «Στεφανος» («Венок», 1905), являющегося, по мнению Брюсова, апогеем его творчества. Все произведения из «Венка» написаны под влиянием ожесточенной революции, которая не могла не сказаться на настроении автора. В этой книге мало стихотворений о любви, но зато выражена активная гражданская позиция поэта.

В 1907 году Валерий Яковлевич становится автором дебютного романа «Огненный ангел». В основу сюжета легли взаимоотношения Брюсова, Андрея Белого и Нины Петровской, правда, действия главных героев происходят не в Москве, а в средневековой Европе. Писатель приправляет произведение фантастическими элементами и заимствует мотивы Гете, взятые из «Фауста».

Роман Валерия Брюсова «Огненный ангел»

Позднее творчество Валерия Брюсова соотносят с революцией, причем, судя по произведениям поэта, он, подобно марксистам, начал восхвалять большевистский переворот и стал основоположником русской литературной ленинианы, противоречил своему же постулату, изложенному в стихотворении «Юному поэту» (1896).

По мнению литераторов, Валерий Яковлевич стремился под общий гул стать частью новой эпохи, однако не нашел поддержки публики и не смог выдержать конкуренции со стороны новой советской поэзии, которая отожествлялась с Маяковским и Игорем Северяниным.

Личная жизнь

Публицист Дмитрий Быков говаривал, что трудно найти в русской литературе репутацию хуже брюсовской. Действительно, некоторые современники и литературные критики считали Валерия Яковлевича самовлюбленным и заносчивым человеком. Это неудивительно, ведь свое первое собрание стихотворений, вышедшее в 1895 году, автор без зазрения совести назвал «Шедеврами» («Chefs d’oeuvre»), к тому же стоит вспомнить предисловие к этому сборнику, где Валерий Яковлевич заявляет, что его труд принадлежит вечному искусству.

Валерий Брюсов с женой

Да и в сборнике «Urbi et Orbi» много надуманного самообожания, которое писатель выставлял на суд читателей открыто, не приправляя излишними метафорами. Но как бы то ни было, стоит сказать, что Валерий Яковлевич оказал колоссальное влияние на своих последователей, выступая в роли учителя для учеников, которые в своем творчестве старались подражать манере мэтра. И если для критиков он слыл тщеславным, то коллеги по цеху считали Брюсова путеводной звездой, жрецом культуры.

Валерий Брюсов с воспитанником Колей

К таким относятся не только символисты, но и акмеисты (например, Николай Гумилев, Михаил Зенкевич, Осип Мандельштам), а также футуристы (Вадим Шершеневич и Борис Пастернак).

Что касается личной жизни, то Валерий Яковлевич Брюсов женат только один раз: в 1897 году писатель сделал предложение руки и сердца чешке по происхождению Иоанне Рунт, которая ответила согласием. Влюбленные прожили рука об руку до самой смерти, а Иоанна была как верной женой, так и музой, вдохновляющей поэта на новые произведения. Детей в семье Брюсовых не было.

Смерть

Основоположник символизма в России умер 9 октября 1924 года в Москве. Причина смерти – воспаление легких. Великий поэт был предан земле на Новодевичьем кладбище. Известно, что после смети возлюбленного Иоанна Матвеевна опубликовала неизданные произведения супруга.

Благовесть весеннего утра

Утро. Душа умиленно
Благовесть солнечный слышит,
Звоны весенних лучей,
Всё отвечает созвонно:
Липы, что ветер колышет,
Луг, что ромашками вышит,
Звучно-журчащий ручей…
Воздух отзвучьями дышит
Где-то стучащих мечей.
Гулко зовя богомольца,
Звоны со звонами спорят.
Солнце гудит, как набат,
В травах бренчат колокольца.
Им колокольчики вторят,
Тучки, что небо узорят,
В сто бубенцов говорят.
Зов звонари то ускорят,
То, замедляя, звонят.
Солнце восходит все выше.
Ярче, ясней, полновесней
Голос наставшего дня.
Гулы набата все тише,
Бой перезвонов чудесней:
Скрыты серебряной песней
Медные гуды огня.
Небо взывает: «Воскресни»,
Миру лазурью звеня.

В старинном храме

В этой храмине тесной,
Под расписанным сводом,
Сумрак тайны небесной
Озарен пред народом.
В свете тихом и чистом,
В легком дыме курений,
Словно в мире лучистом,
Ходят ясные тени.
Слышно детское пенье,
Славословие светам,
В сладкой смене молении
Умиленным ответом.
А вдали в полусвете
Лики смотрят с иконы,
К нам глядят из столетий
Под священные звоны.
29 августа 1899

Весенний дождь

Над простором позлащенным
Пестрых нив и дальних рощ
Шумом робким и смущенным
Застучал весенний дождь.
Ветер гнет струи в изгибы,
Словно стебли камыша,
В небе мечутся, как рыбы,
Птицы, к пристани спеша.
Солнце смотрит и смеется,
Гребни травок золотя…
Что ж нам, людям, остается
В мире, зыбком как дитя!
С солнцем смотрим, с небом плачем,
С ветром лугом шелестим…
Что мы знаем? что мы значим?
Мы — цветы! мы — миг! мы — дым!
Над простором позлащенным
Пестрых нив и дальних рощ
Шумом робким и смущенным
Прошумел весенний дождь.
13 июня 1908

Вечером в дороге

(Рифмы дактиле-хореические)

Кричат дрозды; клонясь, дрожат
Головки белой земляники;
Березки забегают в ряд,
Смутясь, как девы полудикие.
Чем дальше, глубже колеи;
Вот вышла ель в старинной тальме…
Уже прозрачной кисеи
Повисла завеса над далями.
Вновь — вечер на лесном пути,
Во всем с иным, далеким, сходен.
Нет, никуда нам не уйти
От непонятно милой родины!
Чу! не прощанье ль крикнул дрозд?
Клонясь, дрожит иван-да-марья.
В просвете — свечи первых звезд
И красный очерк полушария.

Вы, снежинки, вейте…

Вы, снежинки, вейте,
Нас лишь пожалейте!
Вас, снежинок, много, много,
И летите вы от бога.
Где нам с вольными бороться!
Вам привольно, вам поется.
Захотите, — заметете,
Город в цепи закуете…
1899

Дальний шум фонтана…

Дальний шум фонтана,
Листьев тихий шум…
Сладок миг обмана,
Миг туманных дум.
Я молюсь кому-то,
Я дышу весной,
Веря на минуту
Красоте земной.
Август 1896

Детская спевка

На веселой спевочке,
В роще, у реки,
Мальчик и две девочки
Говорят стихи.
Это — поздравление
Бабушке: она
Завтра день рождения
Праздновать должна.
Мальчик запевалою
Начинает так:
«Нашу лепту малую
Преданности в знак…»
И сестренки вдумчиво
Оглашают лес,
Вторя: «Детский ум чего
Просит у небес…»
Песенка нескладная
Стоит им труда…
А вблизи, прохладная,
Катится вода.
Рядом — ели острые,
Белизна берез;
Над цветами — пестрые
Крылышки стрекоз.
Реют однодневочки,
Бабочки весны…
Мальчик и две девочки,
Aх, как им смешны!

Детская

Палочка-выручалочка,
Вечерняя игра!
Небо тени свесило,
Расшумимся весело,
Бегать нам пора!
Раз, два, три, четыре, пять,
Бегом тени не догнать.
Слово скажешь, в траву ляжешь.
Черной цепи не развяжешь.
Снизу яма, сверху высь,
Между них вертись, вертись.
Что под нами, под цветами,
За железными столбами?
Кто на троне? кто в короне?
Ветер высью листья гонит
И уронит с высоты…
Я ли первый или ты?
Палочка-выручалочка,
То-то ты хитра!
Небо тени свесило,
Постучи-ка весело
Посреди двора.
Август 1901

Дозор

Я слежу дозором
Медленные дни.
Пред пристальным взором
Светлеют они.
Люблю я березки
В Троицын день,
И песен отголоски
Из ближних деревень.
Люблю я шум без толку,
Когда блестит мороз,
В огнях и в искрах елку,
Час свершенных грез.
И братские бокалы,
Счастье — Новый год!
Вечно неусталый
Времени оборот.
Люблю я праздник чудный
Воскресенье Христа.
Поцелуй обоюдный
Сближает уста.
И дню Вознесения
Стихи мои.
Дышит нега весенняя,
Но стихли ручьи.
Так слежу дозором
Времени оборот.
Пред пристальным взором
Прекрасен весь год.
27 декабря 1899

Две головки

(Рифмы дактиле-хореические)

Красная и синяя —
Девочки в траве,
Кустики полыни
Им по голове.
Рвут цветочки разные,
Бабочек следят…
Как букашки — праздны,
Как цветки на взгляд.
Эта — лёнокудрая,
С темной скобкой — та…
Вкруг природы мудрой
Радость разлита.
Вот, нарвав букетики,
Спорят: «Я да ты…»
Цветики — как дети,
Дети — как цветы.
Нет нигде уныния,
Луг мечтает вслух…
Красный блик, блик синий, —
Шелк головок двух!

15 июля 1915
Буркова

Зеленый червячок

Как завидна в час уныний
Жизнь зеленых червячков,
Что на легкой паутине
Тихо падают с дубов!
Ветер ласково колышет
Нашу веющую нить;
Луг цветами пестро вышит,
Зноя солнца не избыть.
Опускаясь, подымаясь,
Над цветами мы одни,
В солнце нежимся, купаясь,
Быстро мечемся в тени.
Вихрь иль буря нас погубят,
Смоет каждая гроза,
И на нас охоту трубят
Птиц пролетных голоса.
Но, клонясь под дуновеньем,
Все мы жаждем ветерка;
Мы живем одним мгновеньем,
Жизнь — свободна, смерть — легка.
Нынче — зноен полдень синий,
Глубь небес без облаков.
Мы на легкой паутине
Тихо падаем с дубов.
13 июня 1900

Коляда

Баба-Яга
Я Баба-Яга, костяная нога,
Где из меда река, кисель берега,
Там живу я века — ага! ага!

Кощей
Я бессмертный Кощей,
Сторож всяких вещей,
Вместо каши да щей
Ем стрекоз и мышей.

Солнце
Люди добрые, солнцу красному,
Лику ясному,
Поклонитеся, улыбнитеся
Распрекрасному.
Утренняя звезда
Пробудись, земля сыра!
Ночи минула пора!
Вышла солнцева сестра!

Месяц
Я по небу хожу,
Звезды все стерегу,
Все давно заприметил,
Сам и зорок и светел.

Звезды
Мы звездочки, частые,
Золотые, глазастые,
Мы пляшем, не плачемся,
За тучами прячемся.

Радуга
Распустив волоса,
Разлеглась я, краса,
Словно путь-полоса
От земли в небеса.

Дед
Мы пришли,
Козу привели, —
Людей веселить,
Орешки дробить,
Деток пестовать,
Хозяев чествовать.
24 декабря 1900

На санках

Санки, в радостном разбеге,
Покатились с высоты.
Белая, на белом снеге
Предо мной смеешься ты.
Чуть дрожат, качаясь, сосны,
С моря веет ветерок…
Верю: снова будут весны,
День счастливый недалек.
Нет ни ужаса, ни горя:
Улыбнулся детский лик,
И морозный ветер с моря
В душу ласково проник.
Надо легким быть, как санки,
Надо жить лишь для игры,
И лететь во глубь, к полянке,
Склоном сглаженной горы!
Снова в радостном разбеге
Санки мчатся с высоты,
И, упав, на белом снеге,
Белая, смеешься ты!
11 января 1914

Опять сон

Мне опять приснились дебри,
Глушь пустынь, заката тишь.
Желтый лев крадется к зебре
Через травы и камыш.
Предо мной стволы упрямо
В небо ветви вознесли.
Слышу шаг гиппопотама,
Заросль мнущего вдали.
На утесе безопасен,
Весь я — зренье, весь я — слух.
Но виденья старых басен
Возмущают слабый дух.
Из камней не выйдет вдруг ли
Племя карликов ко мне?
Обращая ветки в угли,
Лес не встанет ли в огне?
Месяц вышел. Громче шорох.
Зебра мчится вдалеке.
Лев, метнув шуршащий ворох
Листьев, тянется к реке.
Дали сумрачны и глухи.
Хруст слышнее. Страшно. Ведь
Кто же знает: ото ль духи
Иль пещеры царь — медведь!

Роскошен лес в огне осеннем…

Роскошен лес в огне осеннем,
Когда закатом пьян багрец,
И ты, царица, входишь к теням,
И папоротник — твой венец!
Листва живет мгновеньем пышным,
От всех надежд отрешена,
И стало будущее лишним,
И осень стала, как весна!
Но вздрогнешь ты у той поляны,
Где мой припомнится привет,
И долго будет лист багряный
Хранить замедленный твой след.
28 сентября 1900

Снежная Россия

За полем снежным — поле снежное,
Безмерно-белые луга;
Везде — молчанье неизбежное,
Снега, снега, снега, снега!
Деревни кое-где расставлены,
Как пятна в безднах белизны:
Дома сугробами задавлены,
Плетни под снегом не видны.
Леса вдали чернеют, голые, —
Ветвей запутанная сеть.
Лишь ветер песни невеселые
В них, иней вея, смеет петь.
Змеится путь, в снегах затерянный:
По белизне — две борозды…
Лошадка, рысью неуверенной,
Новит чуть зримые следы.
Но скрылись санки — словно, белая,
Их поглотила пустота;
И вновь равнина опустелая
Нема, беззвучна и чиста.
И лишь вороны, стаей бдительной,
Порой над пустотой кружат,
Да вечером, в тиши томительной,
Горит оранжевый закат.
Огни лимонно-апельсинные
На небе бледно-голубом
Дрожат… Но быстро тени длинные
Закутывают все кругом.

Источник stih.su

LEAVE A REPLY